12 мая 2008 г.
С кем вы, мастера культуры?
Должна ли музыка быть вне времени?

«Взгляд»
Даниил КОЦЮБИНСКИЙ

В дискуссии о том, должны ли мастера культуры "прогибаться" под власть или же оппонировать ей (а может, просто "не замечать ее", тихо занимаясь своим ремеслом), приняли участие представители почти всех изящных цехов: рок-музыканты, литераторы, художники, артисты. И лишь один отряд жрецов Аполлона, похоже, остался в стороне от актуального обсуждения - музыканты-академисты.

Почему у представителей "высокой музыкальности" не возникло желание публично ответить на вопрос, с кем они, условно говоря, - с Юрием Шевчуком, вышедшим на митинг несогласных и осудившим только что прошедшие президентские выборы, или же с Андреем Макаревичем, принявшим участие в концерте в поддержку Дмитрия Медведева? Действительно ли у классической музыки есть счастливое свойство всегда и везде оставаться вне времени, вечно паря "над схваткой"? Или же за такой видимой "равноудаленностью" академического искусства от "схватки" скрывается его глобальный конформизм, порой обнаруживающий себя, как, например, в истории с Валерием Гергиевым, взявшим подряд на телевизионную рекламу "Газоскреба"?..

Об этом в интервью "Делу" рассуждают участники дуэта с характерным названием "In Temporalis" ("Вне времени") - пианистка Полина ФРАДКИНА и перкуссионист Йоель ГОНСАЛЕС ПОРТИЛЬО, чей "этноклассический" проект стал одним из самых ярких событий петербургской концертной жизни последнего года.

Йоель Гонсалес. Что касается отношения музыки и власти, то, на мой взгляд, главное, что дол-жен музыкант, - не угождать ничьим вкусам, а играть ту музыку, которую он сам хочет исполнять. В этом и заключается, если хотите, его вклад в "борьбу за свободу". Не идти на поводу ни у публики, ни у "начальства" и при этом постараться стать популярным и успешным - такова, на мой взгляд, сверхзадача музыканта, не желающего идти по пути конформизма. Мне довелось как-то выступать на некоем корпоративном мероприятии в Валдае, где присутствовали в том числе Путин и Медведев. Но я играл собственную программу, а не выступал "на заказ"...

Полина Фрадкина. Я также считаю, что музыкант вовсе не обязан ежесекундно взбираться на баррикады, чтобы утверждать идеалы свободы и правозащиты и вообще быть сопричастным тому, что происходит вокруг. Название нашего дуэта - "In Temporalis" - вовсе не означает, что мы декларируем свою отстраненность от времени, в котором живем. Этим названием мы лишь заявляем нашу главную идею - абсолютную равноправность музыки разных эпох и разных народов. Мы решили бросить вызов глубоко архаичному и, в общем, неверному представлению о развитии музыки как некоем поступательном процессе перехода от "низших" ступеней к "высшим", апофеозом которого стала европейская музыка нового и новейшего времени. В действительности европейское ухо зачастую просто не в состоянии уловить смысл неевропейской музыки. Между тем, как мы убеждены, никакой пропасти между различными музыкальными традициями на самом деле нет - пропасть лишь в традициях массового восприятия. Именно это мы и стремимся показать, беря за основу известные классические произведения и "пропуская" их сквозь призму сложных ритмов, а также добавляя звучание этнических инструментов и даже элементы этнической хореографии. И оказывается, что знаменитый "Марш Монтекки и Капулетти" Сергея Прокофьева не просто совместим с афро-кубинской "рваной" ритмической основой, но совершенно органично перетекает в вудуистские песнопения и даже танец, которые на последнем нашем концерте в Смольном соборе исполняла кубинская чернокожая танцовщица.

В этом смысле наш проект, на мой взгляд, глубоко актуален и напрямую связан с моим личным отношением к тем социальным процессам, которые происходят сегодня. С моей точки зрения, главные болезни, которыми поражено российское общество, это рабская, "крепостная" психология и нетерпимость к "чужому". Одно с другим глубоко связано: раб всегда ищет того, на ком можно было бы безнаказанно сорвать злобу на собственное неполноценное самоощущение, и таким "удобным" объектом, как правило, оказывается "чужак" или просто любой, хоть чем-то выделяющийся из толпы.

Все это разъедает общество. Я как мать школьницы столкнулась, например, с тем, что даже в среде детей идет активное расслоение по "национальному признаку", а воспитатель равнодушно смотрит на то, как одноклассники травят своих товарищей "мусульманского" происхождения. Я с детства воспринимала национальный вопрос очень болезненно, поскольку знала о геноциде евреев в годы Второй мировой войны. А мой дед - Израиль Финкельштейн - был уволен из ленинградской Консерватории в годы "борьбы с безродным космополитизмом". Любая национальная нетерпимость меня задевает очень сильно. К сожалению, в нашей стране наблюдается явное попустительство ксенофобии, набирающей силу, со стороны власти...

- Но если так, то почему вы не участвуете в акциях протеста против этой власти, не заявляете громко о своем гражданском несогласии?

П.Ф. Несколько лет назад моя мама уговорила меня пойти вместе с ней на антифашистский ми-тинг, убеждая, что если я этого не сделаю, то со страной случится что-то ужасное и непоправимое. Чтобы не огорчать маму, я пошла - там собрались всего человек сто, из которых половину составляли коммунисты, показавшиеся мне агрессивными. Вторая половина состояла, в общем, из вполне милых и приличных людей. Но все это в целом показалось мне таким жалким и беспомощным по причине крайней малочисленности... С тех пор, насколько я могу заметить, уличная активность демократически настроенных граждан, несмотря на некоторый всплеск во время первых маршей несогласных, по сути, выдохлась. Так что вряд ли стоит особо упрекать в гражданской пассивности классических музыкантов. Просто лично я (и, думаю, не я одна) сегодня ощущаю заведомую бессмысленность любых протестных массовых акций.

И то, например, что делаем мы с Йоелем, уверена, не менее важно, чем антифашистские митинги, поскольку также направлено на утверждение основ мультикультурализма и толерантности. Причем мы не просто декларируем равенство представителей разных этносов и культур, но наглядно показываем на музыкальном материале: музыка Россини так же совершенна, как, допустим, аргентинское танго, а этнический армянский инструмент - дудук - может находиться в равноправном диалоге с импрессионизмом Равеля. Но нам приходится порой сталкиваться с предрассудками в среде "высоколобых" музыкантов, убежденных в том, что этническая музыка - что-то вроде "примитивного искусства", к которому отношение классических музыкантов должно быть хотя и доброжелательным, но, в общем, снисходительным...

Й.Г. Хочу поддержать мысль Полины. Я приехал с Кубы и живу в Петербурге уже 15 лет и все это время сталкиваюсь с тем, что многие коллеги-музыканты воспринимают латиноамериканскую музыку как своего рода "экзотику", задача которой - "вносить некоторое разнообразие" и развлекать тех, кто хочет немного отвлечься от серьезной музыки. А ведь в латиноамериканской музыке, в том числе кубинской, есть точно такие же вершины композиции и исполнительского мастерства, как и в европейской. Просто воспитанный на европейской традиции человек порой не может уловить красоту музыкального рисунка, состоящего из разных ритмов, которые музыкант воспроизводит одновременно на нескольких ударных инструментах. И даже когда я прихожу репетировать в Консерваторию, то нередко слышу от музыкантов скептические ремарки: "Ну вот, пришли эти "стукачи"!" Правда, когда мы с Полиной предлагаем некоторым из коллег-академистов сыграть вместе с нами, их скепсис очень быстро пропадает, потому что они понимают: сыграть в высоком латиноамериканском стиле едва ли не труднее, чем в классическом европейском...

- Все это так, но нельзя не заметить, что, в отличие от литературы, живописи и музыки, которую принято именовать эстрадной, "высокое искусство" (классическая музыка, балет) почти не стремится к тому, чтобы активно влиять на умы, вкусы и настроения, а озабочено лишь тем, чтобы успешно встроиться в существующую сис-тему в качестве своего рода "живого музейного экспоната". А ведь так было далеко не всегда. В эпоху романтизма, например, классическая музыка звала народ на баррикады, многие оперы играли роль своего рода "песен протеста" против косности и несправедливости социального устройства...

П.Ф. Великая музыка далеко не всегда бунтовала против властей. Если взять эпоху, предшествовавшую романтизму, то там все выглядело иначе. Гайдн, например, буквально молился на князя, на которого работал...

Но, разумеется, мы не можем не заметить, что, по сравнению с XIX в. и даже первой половиной XX в., классическая музыка, несмотря на все авангардистские эксперименты, продолжающиеся по сей день, как будто "вышла на пенсию", замкнулась в себе, в воспоминаниях о своем былом величии и даже не пытается стать по-настоящему современной, зовущей.

Думаю, этому есть несколько объяснений. Еще в прошлом столетии стал актуальным вопрос: "Кто убил классическую музыку?" А убило ее то самое "восстание масс", свергнувшее старые аристократические режимы и уничтожившее социальную среду, в которой столетиями поддерживался высокий стандарт музыкальной культуры. Другая причина - крайняя ограниченность очень многих современных классических музыкантов, узость их мировоззрения. Они зачастую не знают ничего, кроме своей специальности, и почти ничем, кроме нее, не интересуются. Стоит ли ожидать от них активной гражданской позиции или стремления бросить чему-то хотя бы чисто художественный вызов и кого-то куда-то позвать?..

- Но ведь есть пример Мстислава Ростроповича - великого исполнителя классической музыки, бывшего не менее великим гражданином своей страны...

П.Ф. Ростропович - один из последних представителей поколения, заставшего классическую музыку еще не "убитой". Вплоть до середины XX века музыканты ощущали и себя, и музыку совершенно по-другому, чувствовали себя сотворцами великих и находились в прямом равноправном диалоге с публикой. Рахманинов, например, мог добавить к музыке Шопена что-то свое. Так же делал и Шаляпин, исполняя классические арии, и многие другие артисты. А на концерте в зале Дворянского собрания (ныне Большой зал филармонии) публика вела себя, как ныне на рок-концертах: могла свистеть и топать ногами прямо во время исполнения.

Музыкантов-академистов воспринимают ныне как жрецов некоего древнего культа, эзотерический смысл которого понятен лишь "посвященным". Это, конечно же, тупик. Мне кажется, что, пытаясь соединить классику и этно, мы с Йоелем как бы нащупываем пульс на теле, которое кажется умершим. Думаю, если классической музыке удастся выйти из "комы", в которую она во многом сама себя загнала, и стать не просто "культовой", но по-настоящему живой, непредсказуемой, тогда ей можно будет предъявлять те же общественные требования, что и рок-музыке, и литературе, и даже журналистике. Й.Г. Честно сказать, у меня нет особых иллюзий, связанных с тем, что мы - музыканты или общество в целом - сможем как-то повлиять на власть, заставить ее считаться с людьми. Чуть больше половины жизни я прожил на Кубе, теперь живу в России, и везде, насколько я могу заметить, власть существует прежде всего для себя самой, а не для людей. И можно ли здесь что-то изменить - я не знаю...

Генеральный партнер дуэта In-temporalis Генеральный партнер дуэта In-temporalis Генеральный партнер дуэта In-temporalis
Генеральный партнер дуэта In-temporalis Генеральный партнер дуэта In-temporalis
IN-TEMPORALIS © 2007-2020
Create GRIN DESIGN © 2007-2020