10, 13 октября 2007 г. Ереван, Армения.
Международный фестиваль исполнительного искусства HIGH FEST
Avantgarde Folk Music Club

Журнал «Афиша»
Григорян Анаит

Невозможное – возможно
Скачать видео-ролик  10 мб

Дуэт IN-TEMPORALIS (Полина Фрадкина и Йоель Гонсалес) – это соединение мировой классики со всем многообразием древних и современных ритмов. Можно сказать, что они «искривляют пространство и время», добавляя, щепотку Африки в Испанию, Кубы в Россию и т.д. Причем получается это так органично, что потом очень странно слушать классическое исполнение: кажется, что чего-то, придававшего особенную терпкость и яркость, произведению не хватает.

Как вы познакомились?

П: Как познакомились? Случайно… Я считаю, что это была судьба, ведь 3 года назад я даже не предполагала, что моя жизнь повернет в этом направлении. Конечно, были какие-то благоприятные обстоятельства: я искала ударника, мне дали номер телефона Йоеля, он выпускал диск в той же фирме, что и я, его знали в кругах моих друзей, я тоже была небезызвестна среди его знакомых, но до определенного момента мы друг о друге даже не слышали.

Полина, вы выросли в семье музыкантов, занимающихся классической музыкой, как они отнеслись к вашему творчеству?

П: Да, мои мама с папой музыковеды, авторы книг о музыке, но они на самом деле люди очень непосредственные, не книжные черви. Каждую нашу новую вещь они воспринимают с большим интересом: как только появляется что-то новое, папа сразу приезжает на машине, мол все: играйте, слушаю. Мама садится, и ее, как музыкального критика, мы сразу предупреждаем: критиковать будешь после нашей игры, только не во время! Й: Критики должны критиковать. Они сидят, и каждый ждет чего-то своего: отцу нужны настоящие мужские эмоции, а мама более объективна. Но мы стараемся, чтобы все было гармонично, несмотря на то, что иногда кто-то из них остается недоволен. П: Мои родители в душе почти подростки. Они сами не любят этот академизм, и все время говорят мне: «Еще, еще! Сыграй так, чтобы эти люди, которые боятся даже на шаг отойти от правил, услышали и поняли тебя». На самом деле они очень мной гордятся, и в них есть даже какой-то азарт: а можно ли еще больше отойти от текста, еще больше придумать своего? Й: Очень здорово, что они – люди другого поколения, другого жестко-классического воспитания, нас понимают.

Вам не было сложно, имея академическое образование, начать играть в таком стиле?

П: И было, и есть. Вначале, когда мы занимались, я думала: «Ну нет, ну как же, это слишком, так нельзя…». Я освобождаюсь от рамок потихоньку: начинаю задумываться: «А почему бы и нет?..». И, боязливо оглядываясь по сторонам (не подслушивает ли кто–нибудь из коллег), пробую играть так, как говорит Йоель. Сначала мне просто нравилось, как он красиво стучит по этим интересным инструментам, но теперь, когда я знаю, из чего это все состоит, из каких ритмических рисунков, я все больше понимаю, насколько это сложно, насколько изысканно. Я нахожу для себя в этой музыке просто море интересного, намного более захватывающего, чем постоянное повторение одинаковых прочтений классических произведений. Но и сейчас я иногда зверею. Йоель говорит мне: «Ну что тут сложного, сыграй так, как я говорю!», а мне трудно переступать через все каноны, которым меня учили в музыкальной школе. Появляется ощущение, что я вижу радугу, в которой 20 цветов, но знаю, что в ней должно быть только семь. Й: Эта музыка открывает бесконечные горизонты. Нам нужно просто не лениться, а сидеть и заниматься. П: И потом, идея единства народов и времен очень хороша, особенно сейчас, когда все разобщаются. Оказывается, что все соединимо, все может ужиться вместе, как Инь и Янь.

Инь и Янь… Действительно, как вам удается совмещать несовместимое, в чем ваш секрет?

Й: У нас очень похожи темпераменты, мы очень эмоциональны, одинаково смотрим на мир. Что-то на эту тему говорила моя бывшая жена: «Дочь так на тебя похожа, что я могу найти отличия в вашей внешности, только раздев ее…». Грубое сравнение, конечно, но так и мы: вроде разные личности, прожившие разные жизни, но по-своему такие похожие, что разница в нас видна, наверное, тоже только при «детальном рассмотрении в неглиже». Мне иногда кажется, что это было предрешено: наша случайная встреча, не предвещавшая ничего этакого, и вот – уже столько произведений. Это ведь нелегко: уйти в Африку, а потом снова вернуться к Монтекки и Капуллети, но нам это удается, в этом и выражается наша похожесть и профессионализм.

П: Профессионализма, мне кажется, тут мало: я играла со многими профессиональными музыкантами, но такого чувства ансамбля, как с Йоелем, у меня ни с кем не было. Это появилось сразу, с первого раза. Знаете, как рыжий и белый клоуны: когда они находят друг друга – это большая редкость. Вот и у нас похожая ситуация. Й: Действительно, часто бывает так: отличный состав, но ансамбля нет. У нас было много трудностей: мы оба личности, но всегда идем «на переговоры друг с другом» и обо всем договариваемся. Наш успех основан на профессионализме и на том, что нам нравится то, чем мы занимаемся.

Как зародилась идея создать такой оригинальный дуэт?

П: Мы просто попробовали: сыграли одну пьесу, другую… Вдруг 17-ую сонату Бетховена… Это было так неожиданно, я могу еще понять, как Баха соединять – все что-то с ним пытаются сделать, но Бетховен… Он же совсем не вяжется с Латинской Америкой! Нет, все же это была судьба: слишком много совпадений: у нас с Йоелем даже дочки одного возраста! Кстати, мы сегодня ходили по вашему вернисажу – это было чудесно, Йоель не мог меня оттащить. Я покупала украшения, и мной завладел такой эгоизм, что я понакупила все для себя, совершенно забыв о детях. Потом побежали, практически перед концертом, купить что-то для них. Я думаю, они будут рады этим интересным серебряным штучкам. Пока мы в разъездах, дочка от меня отдыхает, ведь все наши репетиции проходят у меня, и когда я спрашиваю ее, хочешь пойти на наш концерт, она с ужасом говорит: «НЕЕТ!! Спасибо, дома наслушалась!». Да и мы в этот раз не так рвемся домой, как обычно: нам очень нравится в Армении. Мне здесь настолько уютно, что появляется ощущение, что я дома, в тапочках и в халате. Й: Когда мы приехали сюда – думали – вот, будет время поспать, отдохнуть. Не получается: ощущение, что время бежит, боишься чего-то не увидеть, не попробовать. Устаешь, конечно, но это приятная усталость. Мы бы очень хотели еще раз побывать здесь и сыграть в Малом зале филармонии. Мы уже играли в филармонических залах, и концерты проходили прекрасно. Наша музыка подходит и клубным, и филармоническим стенам.

Что вам больше всего, кроме вернисажа, понравилось в Армении?

П: Горы. Горы и люди, которых мы здесь встречали. Й: Мне – нет. Ну должен же я хоть в чем-то с ней не согласиться, раз мы соединение противоположностей! П: Да, вот так мы обычно и ссоримся: из принципа, чтобы не быть слишком похожими. Й: А если честно, конечно, я с ней согласен. Мне нравится все. Армения – особая страна, армяне – отдельный народ.

Как именно появление дуэта изменило ваши жизни?

П: Вот этот южный человек ворвался в мою спокойную жизнь… Й: …все время кричал – непонятно, зачем… П: …начал учить меня, как истинный тореадор, встречать неприятности с вызовом, а я, если жизненные обстоятельства меня не устраивают, обычно поворачиваюсь к ним спиной. Йоель насильно разворачивает меня опять лицом к проблеме. Не знаю, просто стало интереснее жить, потому что появился интересный человек и интересное дело. Й: Да, интересное дело, которое требует сумасшедшего труда. В слове «сумасшедший» собрано все: и сложности, с которыми мы сталкиваемся, и наше состояние, пока мы их решаем. А результатом всех этих безумств являются наши концерты, которые слушают люди.

По какому принципу вы выбираете музыку, которую интерпретируете?

П: Сейчас мы как раз думаем, что можно взять из «новых» произведений. Баха мы боимся брать, потому что его так интерпретировали и в рок, и в поп, что становится страшно его опошлить еще больше. Ведь нашей главной задачей является не исковеркать произведение, а придать ему второе дыхание. Идти по этой грани очень тяжело. Выбор делается как-то неосознанно: мы пробуем и – или получается, или – нет. Например, Монтекки и Копулетти в первый раз мы попробовали сыграть, когда только встретились, но ничего не получалось. И вдруг пришла идея об этой африканской теме в середине. Ищем, ищем… Йоель не спит по ночам, решает возникшие у меня проблемы, в то время как я, при их появлении, поворачиваюсь к ним спиной. А потом моя и его фантазии пересекаются, и проблема сама по себе исчезает.

Как бы вы «озаглавили» вашу музыку?

Й: In-Temporalis… П: …что значит – вне времени, но я бы добавила еще и – «вне пространства». Общая, суммарная музыка Земли.

О чем вы мечтаете?

Й: Мы любим свое дело и мечтаем о том, чтобы продолжать им заниматься. Ведь жизнь такая штука, не знаешь, что будет завтра. П: Мы не мечтаем, мы просто работаем… Й: …да, да! Мы просто идем, верим, думаем, делаем, страдаем, ругаемся. И в этом весь комплекс того, что нам необходимо для того, чтобы жить…

Решив, что картина будет неполной без мнения профессионального музыканта «со стороны», мы пригласили на концерт преподавателя Ереванской государственной консерватории, пианистку Асмик Тер-Антонян, поделившуюся своими впечатлениями после концерта:

«Я пришла на концерт с твердой уверенностью, что он мне не понравится. Когда музыка зазвучала, я была ошеломлена, а через несколько секунд подумала: «Забудь о том, чему завтра будешь учить студентов. Забудь и расслабься». Когда последние остатки академизма отступили, оказалось, что все, что игралось на сцене, очень понравилось, и стало даже как-то созвучным тому, что происходило у меня внутри.

Меня просто поразили перебивки темпа в «Монтекки и Копулетти». Это очень сложно (во всяком случае, для пианистки). Я работала с саксофонистами и мне, с моим академическим образованием, было очень сложно поймать их джазовый ритм. Конечно, потом все наладилось, но первые дни я чувствовала себя совершенной бездарностью. А ведь это был всего лишь джаз! Я представляю себе, как трудно Полине Фрадкиной с этими не вписывающимися ни в какие рамки африканскими ритмами. Помимо преодоленных музыкантами трудностей, меня поразило то, насколько органичным получилось слияние классической музыки и этих бешеных битов. Я и не представляла себе, что такое возможно. К тому же, я не совру, если скажу, что такое чувство ансамбля встретишь очень редко: казалось, что у них сердца бьются одновременно. Они такие разные, играют такую разную музыку, но так хороши вместе. От концерта остались очень яркие впечатления, хочется пойти и, засучив рукава, начать работать, искать, выискивать в привычных произведениях что-то новое.»

Сказать, что концерт был удивителен – значит не сказать ничего. Классическая музыка не была изменена до неузнаваемости, скорее в нее были добавлены новые, сочные мазки. В «Старом замке» Мусоргского, прослушанном много раз, вдруг раздалось тиканье старых больших деревянных часов; в «Танце огня» Де Фалья – то вкрадчивый, то яростный женский шепот, а в произведении самого Йоеля Гонсалеса – «Ностальгия» – можно было услышать шаги воспоминаний: тихие, крадущиеся, но какие-то спешаще-неумолимые. Наверное, точно такие же шаги будут раздаваться в концертных залах, когда я буду слушать классические исполнения переработанных «In-Тemporalis» произведений и, почему-то, мне кажется, что никто, кроме меня, их не услышит.

Генеральный партнер дуэта In-temporalis Генеральный партнер дуэта In-temporalis Генеральный партнер дуэта In-temporalis
Генеральный партнер дуэта In-temporalis Генеральный партнер дуэта In-temporalis
IN-TEMPORALIS © 2007-2020
Create GRIN DESIGN © 2007-2020